Фанни из перефилии

Неизвестно, как сложилась бы дальнейшая театральная судьба Раневской, если бы случай не свел ее с выдающейся балериной, примой Большого театра, выступавшей в антрепризе самого С.П. Дягилева, Екатериной Васильевной Гельцер. Однажды после спектакля знаменитая танцовщица спросила у как обычно поджидавших ее у выхода многочисленных поклонников: «Кто тут самый голодный?» Самой голодной оказалась Раневская, и самой неустроенной тоже. Гельцер приютила девушку у себя и ввела в круг своих друзей. Она доставала молодой актрисе контрамарки на спектакли в московские театры, показала ей старую Москву, познакомила со своими друзьями: Цветаевой, Мандельштамом, Маяковским. «Меня, Фанни, вы психологически интересуете», — признавалась Раневской танцовщица. Именно Гельцер порекомендовала Раневскую в Малаховский Летний театр под Москвой. И это было большой удачей — на сцене этого дачного антрепризного театра играли лучшие мастера столичной сцены: М. М. и В.А. Блюменталь-Тамарины, И.Н. Певцов, Ольга Осиповна Садовская, Н.М. Радин, И.М. Москвин и его жена А.К. Тарасова, пели А.Н. Нежданова и А.Н. Вертинский.

Фаина Георгиевна называла Гельцер «великолепной и неповторимой». Екатерина Васильевна восхищала ее своим остроумием и неподражаемо забавной манерой говорить. Так, представляя свою новую знакомую Раневскую антрепризе театра, Екатерина Гельцер сказала: «Знакомьтесь, это моя закадычная подруга Фанни из перефилии». Раневская вспоминала: «По ночам будила телефонным звонком, спрашивала: «Сколько лет Евгению Онегину?», или просила объяснить, что такое формализм».

...Уморительно смешна была ее манера говорить.

«Я одному господину хочу поставить точки над «i». Я спросила: «Что это значит?» — «Ударить по лицу Москвина за Тарасову».

«Книппер — ролистка. Она играет роли. Ей опасно доверять».

«Наша компания, это даже не компания. Это банда».

...Детишки ее — племяши Федя и Володя — два мальчика в матросских костюмах и больших круглых шляпах, рыженькие, степенные и озорные — дети Москвина и ее сестры, жены Ивана Михайловича. Екатерина Васильевна закармливала их сладостями и читала наставления, повторяя: «Вы меня немножко понимаете?» Дети ничего не понимали, но шаркали ножкой.

...Рылась в своем старом бюваре, нашла свои короткие записи о том, что говорила мне моя чудо — Екатерина Гельцер... Помню, сообщила, что ей безумно нравится один господин и что он «древнеримский еврей». Слушая ее, я хохотала, она не обижалась. Была она ко мне доброй, очень ласковой. Трагически одинокая, она относилась ко мне с нежностью матери. Любила вспоминать: «Моя первая-первая периферия — Калуга... Знаете, я мечтаю сыграть немую, трагическую роль. Представьте себе: вы моя мать, у вас две дочери, одна немая, поэтому ей все доверяют, но она жестами и мимикой выдает врагов. Вы поняли меня, и мы обе танцуем Победу». Я говорю: «Екатерина Васильевна, я не умею танцевать». — «Тогда я буду танцевать Победу, а вы будете рядом бегать!..»

Главная Новости Обратная связь Ресурсы

© 2019 Фаина Раневская.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.