29.10.1961

Были в гостях у Л. и ее мужа (чуть было не написала «у Орловых», но вспомнила, что фамилии у Л. с мужем разные). Слишком у них чопорно. Мне мягко выговорили за то, что я до сих пор не видела ибсеновскую «Нору» с Л. в главной роли. Этот спектакль, кстати, поставила Ирина (они с сестрой уже помирились). Обещала посмотреть. Когда ехали домой, сестра сказала:

— Нора у Любки получилась занудливой истеричкой без капли драматизма. Сочувствовать ей не хочется, хочется ее придушить уже в первом действии. Поверхностная трактовка, тяп-ляп...

Дома она вспомнила скандал, который произошел с Л. еще до войны.

— Они с Гришей тогда как раз затеяли строительство своего «загородного дворца», — на даче у Л. я не была, но наслышана о ней от сестры, — и остро нуждались в деньгах. Не так, как я, когда прикидывала, что мне лучше купить — картошки или новые перчатки, а совсем по-другому. На моей памяти Люба деньги на рубли и червонцы никогда не считала, только на сотни и тысячи. Все постановочные, все накопления ухнули в строительство, и тут Любу занесло. Она решила поднять цену своих творческих встреч. Как же — любимая актриса Сталина! Я тоже была любимой актрисой Сталина, но я никогда не заламывала цену за свои выступления. Сколько дадут — дадут, радоваться надо не деньгам, а тому, что тебя зовут, что тебя помнят, хотят с тобой встретиться. Но это я такая дура, это видно даже по обстановке моей квартиры. С Любкиной не сравнить. Итак, она обнаглела и заломила цену, да как! За одно свое выступление требовала три тысячи. Это при установленной ей ставке в 750 рублей! Чтобы ты поняла, я тебе скажу, что в те годы 750 рублей считались хорошей зарплатой. А тут три тысячи за часовое удовольствие посмотреть на Любку и послушать, как она поет. Что до меня, то я сама приплачу, чтобы этого не слышать. Она поет, как ссыт в пустой таз, я ей в глаза не раз это говорила. Так вот, в Киеве у нее прокатило, даже больше, кажется, заплатили, а в Одессе нашла коса на камень. Директор филармонии побоялся участвовать в афере, ведь если что, так Любке легкий испуг, а ему — десять лет, деньги-то государственные. Любка попыталась нажать на него через высшее Одесское начальство, но этот старый еврей тоже был не лыком шит — взял и написал письма в цэка и в газету. Любку пропесочили, была довольно серьезная статья, в которой ее назвали «хапугой», и после этого она умерила аппетиты. Если ты думаешь, что до своей ставки, то очень ошибаешься, стала требовать по две тысячи. Так и говорила: «Две — и ни копейкой меньше, за 750 пусть вам Ладынина выступит». Маринка тогда только трактористку свою сыграла, пожинала лавры.

Какая у Л. богатая коллекция хрусталя! Сколько в их доме ценных вещей! Там, кажется, совсем нет ничего современного и дешевого — все старинное, дорогое, из прежней жизни. Отец бы сказал: «Ничего особенного», но это по нашим меркам того времени «ничего особенного», а по нынешним очень даже. Достаточно сравнить с Ниночкиной квартирой или с нашей. Я не завидую, я восхищаюсь людьми, умеющими окружить себя красотой. Красота возвеличивает.

Главная Новости Обратная связь Ресурсы

© 2019 Фаина Раневская.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.