Пазл 1. «Спасибо, Василий Петрович»

Для каждого актера Московский Художественный театр, основателями которого были Константин Сергеевич Станиславский и Владимир Иванович Немирович-Данченко, был местом вожделенным. Играть во МХАТе, быть принятой во МХАТ, гордо заявить о себе «Я — мхатовка» — это было мечтой сотен и было той голубой мечтой Раневской, которая, она это знала, не сбудется.

Но чего не бывает в жизни? Все бывает, правильно. И случилось то, что случилось: Раневской передали, что ее приглашает на встречу во МХАТ сам Немирович-Данченко.

Сказать, что Раневская волновалась, — ничего не сказать. Она почти благоговейно ступала по суконным дорожкам МХАТа, которыми были устланы фойе и коридоры. Ее пригласили в кабинет. Зашла и растерянно уставилась на Немировича-Данченко, который сидел в глубоком кресле.

Как вы думаете, на что смотрела Раневская? Не угадаете — на бороду директора и художественного руководителя МХАТа, на бороду гениального режиссера! Позже Фаина Раневская всех горячо убеждала, что борода Немировича-Данченко в тот день светилась. Широкая белая борода светилась, как нимб, только не над головой, а под подбородком. Кто знает, может, эта борода и была виновата в том, что случилось дальше.

Немирович-Данченко тепло, очень тепло принял Раневскую, предложил сесть и потом без обиняков предложил ей перейти на работу во МХАТ. Учитывая то, что у каждого человека могут быть свои мнения и желания, что переход во МХАТ может коренным образом изменить судьбу актрисы, он предложил подумать.

Фаина Раневская, еле дыша от волнения, ответила, что и думать ей тут нечего — она, конечно же, с радостью принимает предложение, она хочет играть во МХАТе!

И вот теперь представьте момент: все вроде договорено, уже расстаются. Владимир Иванович, как и положено мужчине в таком случае, встает из-за стола, провожает Раневскую до двери, целует ей руку. В это время она с необыкновенным пиететом произносит:

— Спасибо, спасибо преогромное, Василий Петрович! Я этот день никогда не забуду...

Через день Фаине Раневской позвонили из секретариата Немировича-Данченко и сообщили, что приказ о зачислении в штат МХАТа Раневской Фаины пока отложен. И дали тут же понять, что отложили его так далеко, что, скорее всего, подписан он не будет.

Раневская постаралась все вспомнить... И, к ужасу своему, вспомнила. Вспомнила, как уважаемого и обожаемого ею режиссера, Владимира Ивановича, она у самой двери поблагодарила и назвала Василием Петровичем...

Известный актер и надежный друг Раневской, Качалов, актер МХАТа, незлобно, с сожалением выговаривал ей:

— Ну, я понимаю, ты в тот момент думала обо мне, о том, что скоро вместе со мной в «Вишневом саде» играть будешь. Вот и Василий (имя Качалова — Василий). Но объясни, бога ради, откуда взялся какой-то вульгарный Петрович? У тебя новый роман? И он — Петрович?

Если бы Раневская могла объяснить, что у нее и как! Она лишь грустно улыбалась. О чем она думала в тот момент? Наверное, о том же, когда увидела давно-давно улетающие из рук деньги, подхваченные ветром: «Как грустно, когда они улетают...»

Как грустно, когда улетают мечты...

Фаина Раневская не смогла больше прийти к Немировичу-Данченко — даже если бы она намеревалась просто искренне попросить прощения за нелепейшую свою ошибку, все равно кто-то посторонний мог бы подумать, что она пришла просить о месте.

Фаина Раневская не могла просить себе места во МХАТе. Это место можно было только заслужить. Она, по сути, заслужила. Не сумела воспользоваться из-за своей растерянности — вот и дура. Чего уж тут...

Главная Новости Обратная связь Ресурсы

© 2019 Фаина Раневская.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.