Пазл 32. «Мне не до шуток»

Инфаркт не мог пройти мимо такой женщины, как Фаина Раневская. Было бы удивительно, если бы с ее характером она смогла сохранить здоровое сердце.

Больница, неподвижный режим. А ей передают письма с пожеланиями скорее выздоравливать, не терять чувства юмора, для своего скорого выздоровления вспоминать что-то только приятное, думать об искусстве...

Это невероятно, возмущалась после прочтения ей этих писем Раневская. И продолжала возмущаться: это ей, в ее-то положении предлагают думать о возвышенном? Когда у нее утка под кроватью?

Она просила кого-либо написать за нее ответ, который тут же диктовала. Сохранилось несколько ее таких писем, Вот одно из них:

«Благодарю Вас за советы, которым я не могу, к сожалению, следовать. Моя память подсказывает мне только вид шкафа с велосипедом в объятиях качалки, которые вращаются вокруг своей оси, вызывая недоумение и даже ужас у многих граждан, видевших это зрелище, а также у меня.

Ваш совет не терять юмор сейчас для меня неприемлем. Мизансцена, в которой я должна пролежать на спине 40 дней без права вращения вокруг своей оси, не может вызвать чувство юмора у самого развеселого гражданина нашей необъятной Родины!! Врач мне сообщил со счастливой улыбкой: "Инфаркт пока что протекает нормально, но мы никогда не знаем, чем это все может кончиться".

Как вы можете понять, я не испытываю чувства благодарности к человеку, усилиями которого я очутилась в больнице. Но это не только художник, о котором Вы упоминаете, это и его вдохновитель и организатор!! Другими словами, режиссер этого безобразия.

Перехожу к приветам и поклонам: Ие Саввиной, Адоскину, Бортникову, Диночке-парикмахерше, Юле Бромлей, Годзику... У меня нет с собой телефонной книжки — наверное, еще многим другим.

У меня от поклонов закружилась голова, которую от обилия лекарств я не узнаю, точно я ее одолжила у малознакомой идиотки».

В больнице Фаину Раневскую в это время поджидал еще один недуг — ее стала мучить бессонница. Врачи обеспокоились, принялись делать самые разные назначения. Но ничего не помогало. Дошло до того, что, начиная с семи часов вечера, ей в течение получаса давали выпивать три-четыре разные таблетки, а сон все равно не приходил, и засыпала Раневская только под утро, измученная вконец даже не столько самой бессонницей, сколько невозможностью врачей с ней справиться. Врать она не умела и не могла, и ей было страшно неудобно перед врачами, которые каждое утро спрашивали ее об одном и том же: как спалось?

Однажды лечащий врач, женщина молодая, зашла в палату к Раневской с лицом, полным надежды и уверенностью в успехе — поздно вечером она, загадочно улыбаясь, дала Раневской таблетку и сказала, что сейчас она будет спать, как ребенок: долго и спокойно.

Но Раневская, виновато улыбаясь, призналась, что опять заснула только под утро.

— Не может быть, — искренне растерялась врач. — Я по секрету Вам скажу, — тут она перешла на шепот, — я еле выпросила эту таблетку. Это же для буйнопомешанных. Их так успокаивают!

— Что же Вы мне сразу не сказали? — почти испугалась Раневская. — Я бы, быть может, уснула...

Главная Новости Обратная связь Ресурсы

© 2019 Фаина Раневская.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.