Тип женщины: Неудовлетворенная

Психологический портрет

Эта женщина не может найти удовлетворения ни в чем: ни в муже, ни в работе, ни в друзьях. Сомневается в правильности выбора партнера, даже когда имеет с ним достаточно длительные связи. Легко влюбляется в другого, которого обычно переоценивает. В любовных связях часто испытывает чувство вины и от этого становится несносной.

Очень целеустремленная, волевая, с решительным характером, не отступает от своих намерений никогда. Она всегда довольна и своими внешними данными, и своим уровнем развития, а вот близкое социальное окружение недостойно ее.

И ее многое раздражает. Забота о семейном партнере и детях, гармоничные отношения в семье ее мало беспокоят. Она находится в вечном поиске идеального мужчины, удовлетворяющего ее придирчивым вкусам: красивого, богатого, умного, сильного. Хочет добиться, чтобы образ и стиль жизни соответствовали ее нереалистичным ожиданиям и завышенным притязаниям. Для нее очень важен престиж.

Спектакль

«Странная миссис Сэвидж».

Роль

Богатая вдова Этель Сэвидж.

Истории из ее жизни

ПРО ТЕЛЕВИЗОР

Каплер звонил, предлагал у него выступить, — Ф. Г. махнула рукой:

— Только мне и лезть на телевидение. Я пыталась отшутиться: «Представляете — мать укладывает ребенка спать, а тут я своей мордой из телевизора: «Добрый вечер!» Ребенок на всю жизнь заикой сделается...

Или жена с мужем выясняют отношения, и только он решит простить ее — тут я влезаю в их квартиру. «Боже, до чего отвратительны женщины!» — понимает он, и примирение разваливается. Нет уж, дорогой Люсенька, я скорее соглашусь станцевать Жизель, чем выступить по телевидению. С меня хватит и радио.

Утром, когда работает моя «точка», я хоть могу мазать хлеб маслом и пить чай, не уставясь, как умалишенная, в экран. Да у меня его и нет.

История спектакля

В 1966 году в Театре имени Моссовета была поставлена пьеса американского драматурга Джона Патрика «Странная миссис Сэвидж» с Раневской в главной роли.

Это было время, когда театры перестали бояться обвинений в «космополитизме» и в их репертуаре вновь стали появляться спектакли по пьесам буржуазных авторов.

Завадский пригласил в качестве режиссера Леонида Варпаховского, недавно реабилитированного после восемнадцати лет в сталинских лагерях, и тот взял на роль миссис Сэвидж Раневскую, которая после ухода из «Дядюшкиного сна» сидела без роли и очень хотела сыграть в этом спектакле. Его предупредили: «Кто будет режиссером — вы или Раневская, сказать трудно. К тому же она будет утверждать, что "родилась" в недрах МХАТа...» Но Варпаховский решил рискнуть, и хотя ему и правда пришлось с Раневской довольно тяжело, менять актрису он наотрез отказывался, отвечая: «Только Раневская может сделать этот спектакль триумфальным!»

Но «доброжелатели», которых в любом театре хватает, не переставали пугать режиссера скверным характером актрисы, ее привычкой то и дело вмешиваться в режиссуру, ее нетерпимостью к критике. Но Варпаховский не был испуган. Скорее — заинтригован.

Стараясь «подобрать ключик» к Фаине Георгиевне, Леонид Викторович провел с ней несколько неспешных бесед на одной из скамеек Сретенского бульвара, в непринужденной и в то же время уединенной обстановке. Беседы перешли в репетиции. Там же, на Сретенском бульваре. Странные это были репетиции. Режиссер просил актрису произносить слова роли так, чтобы на нее не оборачивались прохожие, актриса возражала и в свою очередь приставала к режиссеру с просьбами погладить проходящую мимо собаку, чтобы та почувствовала, что ее любят...

Но постепенно два таланта кое-как притерлись друг к другу, и репетиции с бульвара перешли на квартиру Раневской, а затем и в здание театра.

Ее крылатые фразы

Когда мне не дают роли, чувствую себя пианисткой, которой отрубили руки.

Трудности подготовительного периода не изменили мнения Варпаховского. Он по-прежнему видел в роли миссис Сэвидж только Фаину Георгиевну, заявляя Завадскому, предлагавшему ему других актрис (таких как Вера Марецкая или Любовь Орлова). Он не ошибся — спектакль получился отменным в первую очередь благодаря блистательной игре Фаины Георгиевны. Все, кому посчастливилось видеть этот спектакль с Раневской в главной роли, вспоминают о нем с восхищением. Сама Раневская говорила, что пьесу «Странная миссис Сэвидж» она «пробивала» пять лет.

«Каких-нибудь восемь-десять ролей — все, что сыграно в московских театрах за тридцать с лишним лет! — говорила она. — Мне ведь страшно не повезло. Я могу больше говорить о том, что я хотела играть и не сыграла в театре, чем о том, что сыграла...»

А ведь ей предлагали прекрасные пьесы — сам Брехт хотел, чтобы она сыграла Мамашу Кураж, да и «Визит старой дамы» первоначально тоже предложили ей. Но режиссеры и худруки театров упорно не давали ей играть, и в итоге эти роли уходили к другим актрисам, принося им славу, а театрам деньги.

«Странная миссис Сэвидж» тоже едва не ушла прямо из-под носа Раневской. Когда ее уже приняли к постановке, некая ушлая дама сделала свой перевод пьесы и пыталась предложить его Раневской, а потом грозилась продать в другой театр и добиться через свои связи, чтобы Театру имени Моссовета запретили ставить этот спектакль.

К счастью, у Раневской тоже нашлись связи, и через падчерицу Фурцевой ей удалось получить для Театра имени Моссовета право первой постановки. Роль миссис Сэвидж Раневская сыграла около ста раз. Этот спектакль стал одним из ее главных театральных успехов. Но уже в августе 1967 года она направила руководству театра заявление, где писала, что за год качество постановки сильно ухудшилось, и требовала «восстановить спектакль в первом составе» и «провести с этим составом хотя бы две репетиции с режиссером-постановщиком Р. Варпаховским». В противном случае Раневская угрожала уйти из спектакля.

Ее крылатые фразы

ПРО КЛАДБИЩЕ. Я родилась недовыявленной и ухожу из жизни недопоказанной. Я недо... И в театре тоже. Кладбище несыгранных ролей. Все мои лучшие роли сыграли мужчины.

Ее требования были приняты, но по каким-то причинам, о которых сейчас остается только гадать, Раневская была все больше недовольна спектаклем, и в 1970 году все же отказалась от роли. Тогда Завадский решил заменить ее Любовью Орловой, но она наотрез отказалась играть, если Раневская против. В итоге Фаина Георгиевна сама сказала ей: «Любочка, если я кому могу отдать Сэвидж, так только вам. Без вас спектакль пропадет».

Потом появилась и третья Сэвидж — Марецкая. Когда спектакль записывали для радио и телевидения, играть там должна была Раневская по праву первой исполнительницы. Но она отказалась в пользу Марецкой, потому что Завадский ей сказал: «Фаина, Вера очень плоха, ей немного осталось. Помоги ей, пусть запишет «Сэвидж», откажись». И она сделала Марецкой этот предсмертный подарок.

Игра

Сюжет пьесы был необычен хотя бы тем, что большая часть его действия происходила в психиатрической больнице. Главная героиня Этель Сэвидж после смерти мужа осталась богатой вдовой. Желая разумно и с пользой распорядиться огромными капиталами, она основала фонд, который субсидирует осуществление необычных желаний людей, тем самым делая их счастливыми. Трое детей ее мужа от предыдущего брака, уважаемые в обществе люди (один из них даже сенатор), узнают об этом и, желая уберечь отцовское состояние, помещают свою мачеху в психиатрическую лечебницу, а себя оформляют ее опекунами. Правда, бойкая миссис Сэвидж успевает припрятать большую часть денег.

В лечебнице общительная пожилая дама не скучает — знакомится с пациентами, многие из которых становятся ее друзьями. Приемные дети все время навещают ее, надеясь узнать, куда их «ненормальная мачеха» спрятала деньги. Миссис Сэвидж с удовольствием дурачит их, заставляя совершать в поисках денег различные безумные поступки, о которых тут же рассказывают газеты. Разительный контраст между пациентами психиатрической лечебницы и приемными детьми миссис Сэвидж заставляет зрителя задуматься о том, кто же здесь на самом деле безумен. В финале миссис Сэвидж получает возможность уйти из клиники, но воспользоваться ею не спешит. Она решает остаться в лечебнице, поскольку за ее пределами ей будет одиноко.

Истории из ее жизни

В Ленинграде в 1950 году ей был предложен роскошный номер в «Европейской» с видом на Русский музей, сквер, площадь Искусств. Раневская охотно заняла его и несколько дней в хорошем расположении духа принимала своих ленинградских друзей, рассказывала анекдоты, обменивалась новостями, ругала власть и чиновников. Через неделю к ней пришел администратор и очень вежливо предложил переехать в такой же номер на другой этаж.

— Почему? — возмутилась Фаина Георгиевна. — Номеров много, а Раневская у вас одна.

— Да, да, — лепетал администратор, — но мы очень вас просим переехать, там вам будет удобнее.

— Мне и здесь хорошо, — отказалась Фаина Георгиевна.

Пришел директор «Европейской» и, включив воду в ванной, объяснил, что ждет на днях высокое лицо, а этот номер в гостинице единственный, оборудованный прослушивающим устройством.

После этого Фаина Георгиевна моментально переехала и не спала на новом месте оставшиеся ночи, вспоминая свои высказывания в прежнем номере и размышляя о том, что с ней теперь будет.

Разговоры

Карикатурист Борис Ефимов в своей книге «Десять десятилетий» писал:

«Раневская находилась в дружбе с Татьяной Тэсс, хотя трудно себе представить более разные характеры — экспансивная, эмоциональная, не слишком воздержанная на язык Фаина и сугубо практичная, деловитая, скуповатая Татьяна. Помню, мы с Татьяной Тэсс были на премьере спектакля «Странная миссис Сэвидж». Как всегда, игра Раневской произвела огромное впечатление, и мы на другой день послали ей общую телеграмму, высказывая свое восхищение.

Вскоре я получил от Раневской ответную телеграмму с трогательными словами благодарности. Мы жили с Татьяной Тэсс в соседних подъездах, и, встретив ее на следующий день во дворе, я спросил:

— Таня, вы получили телеграмму от Раневской?

— Никакой телеграммы я не получала, видно, начхала она на меня. Наверно, за что-то надулась. За что — не пойму.

Через пару дней мы сидели с Раневской рядом в Доме кино на просмотре итальянского фильма со знаменитой Клаудией Кардинале.

— Фаиночка, — спросил я, — что у вас произошло с Таней Тэсс? Она обижена, что вы ответили на нашу общую телеграмму только мне.

— А пошла она в ж... Посудите сами, Боря. Мне надо было срочно перекрутиться с деньгами. Вы знаете, что Танечка достаточно состоятельная дама. И я попросила ее выручить меня на пару дней. И вы знаете, как элегантно она мне ответила? «Фаиночка, вам будет трудно их вернуть». Какая изобретательная форма отказа... По-моему, это большое свинство. Да бог с ней».

Константин Константинович Михайлов вспоминал: «Больше всего я любил играть с ней «Странную миссис Сэвидж». Трагикомедия была ее стихией. Зрители хохотали, замирали, утирали слезы. Она вела их по лабиринту своих ощущений, недосказанностей — какая гамма сильных чувств и хрупких полутонов! — и они, зрители, с готовностью шли за ней. Ненавязчиво, чуть заметно поднимала она роль из рассказа об американке-благотворительнице, о капризах богачки меценатки к широкому обобщению, в котором звучала мажорная нота высокой гуманности. Играя роль доктора в приюте «Тихая обитель», я сам не замечал, как становился ее союзником, помощником, спасителем».

Ее крылатые фразы

О ЛЕНИНЕ. Знаете, когда я увидела этого лысого на броневике, то поняла: нас ждут большие неприятности.

Главная Новости Обратная связь Ресурсы

© 2019 Фаина Раневская.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.